18 сентября 2008

ФОТОРЕПОРТАЖ: Игра. Часть 1

В первых числах августа камчатские ролевики играли битву Александра Невского на Неве.

Андрей Ляндзберг, сыгравший роль епископа Великоновгородского и Псковского Спиридона рассказал об этой игре:
Моё хобби – ролевые игры. Что такое ролевая игра? Представьте себе театр без сценария. Собрались люди, распределили роли, но действуют не по заранее написанному сценарию, а импровизируют в рамках логики того персонажа, которого играют. Для игры нужен не только персонаж, но и внешний антураж. Ели игра историческая (а таких большинство) – надо воспроизвести не только взаимоотношения, политику и сражения, надо уметь сражаться на соответствующем оружии – это спортивная подготовка. Всеобъемлющее хобби, которое сочетает и туризм, и спорт, и театр, и творчество в разных областях – и всё это называется ролевые игры.
Темы для игр? Игр у нашего клуба уже более 90– это движение на Камчатке более 10 лет, соответственно темы фентази (классика типа Толкиена), различная мифология, авторские сказки, легенды, реальная история, настоящее время, ближайшее будущее, отдалённое будущее.
Игра «Александр Невский» проходила 1–3 августа 2008 г. в Петропавловске-Камчатском на специальном игровом полигоне в р-не поселка Нагорный. Организована игра была силами военно-исторического клуба «Замок» (СШ № 8), принимали участие члены клуба любителей фантастики «Арканар» (СШ № 28) и некоторое количество «самостоятельных» гостей, всего около 45–50 человек. На игре моделировались события 1240–го года, когда на новгородскую землю двинулось шведское войско, а молодой князь Александр внезапным ударом разгромил его на Неве, за что и получил в народе прозвание «Невский». Начальная ситуация в игре была именно такая: шведы приходят на новгородскую землю. Однако игра – это не модель: она не имеет жесткого сценария, а сюжет разворачивается в результате свободных действий всех игроков (точнее, их персонажей в рамках игрового мира). Т. е. наша задача – не воспроизвести историческую ситуацию, а именно поиграть на ее основе, получив удовольствие от погружения в мир игры. Поэтому предсказать заранее, выиграют ли русские, или проиграют (а может, вообще со шведами союз заключат?… или еще что?… ), было нельзя.
Для меня подготовка к игре потребовала глубокого изучения Православия. Многие из участников игры крещены, но не воцерковлены и для них участие в игровых службах уже было шагом вперёд. Хочется верить, что участие в этой игре станет для её участников поводом задуматься о вере. Тем более, что при подготовке к игре мы исходили из того, что русский человек раннего средневековья – это православный воцерковлённый человек.
Играть, упрощать, моделировать веру нельзя. Есть игра – развлечение, а есть игра, которая используется в учебных целях, чтобы дать новые знания, умения, навыки. Для не сведущих людей, или атеистов, даже православное богослужение может выглядеть как театр или игра.
Предлагаем нашим читателям послушать запись радиопередачи (размер файла (8,6 мб) «Игра и отношение к ней Церкви. (Историческая ролевая игра «Александр Невский»)» из цикла «Приглашаем к размышлению» на Камчатском государственном областном радио, которая состоялась 19.08.08. В ней приняли участие архиепископ Петропавловский и Камчатский Игнатий и Андрей Ляндзберг.

Тамара Ступина (сайт «Наша Камчатка»)

Выдержки из отчёта об игре прихожанина храма святителя Николая Чудотворца Андрея Ляндзберга.

«Александр Невский» (01–03.08.2008 г.)
Отчет Дэла. Версия 1.1

«Словеса опровергаются словесами,
но чем можно опровергнуть жизнь?»
Святитель Григорий Палама
(православный святой 14 в.).

Примечание раз. Этот текст готовился одновременно как отчет для «своих» (т. е. клубных людей) и как рассказ для всех прочих. Поэтому тут есть пояснения, которые могут показаться лишними для ролевиков – но их же может оказаться недостаточно для посторонних. Выделяются они обычно квадратными скобками, вот такими: [ ]. Ну не писать же было два похожих текста, различающихся только пояснениями?… Поэтому «свои» – не обращайте внимания, а прочие – задавайте вопросы, если что еще непонятно.
Примечание два. Когда в тексте появляется «мы» – чаще всего это означает «церковников», т. е. игровое священство, монашество и клир. Из которых, кроме епископа Великоновгородского и Псковского Спиридона (меня, Дэла), в церкви первые два дня служила монахиня Софья (моя супруга Нина/Найам), в третий день немного подпевала мирянка Зима (Терен), и все это время рядом крутилась послушница-норвежка (Ираида) в роли «телохранительницы» епископа. Она, впрочем, в церковь заходила редко (дескать, «веру вашу я уважаю, но принять не могу») и гораздо охотнее участвовала в битвах, чем в службах. И даже по гибели ее первого персонажа она вышла снова точно такой же сомневающейся послушницей, своей собственной сестрой. :-)

Вступление (пояснение для посторонних).
Игра «Александр Невский» проходила 1–3 августа 2008 г. в Петропавловске-Камчатском на специальном игровом полигоне в р-не поселка Нагорный. Организована игра была силами военно-исторического клуба «Замок» (СШ № 8), принимали участие члены клуба любителей фантастики «Арканар» (СШ № 28) и некоторое количество «самостоятельных» гостей, всего около 45–50 человек. На игре моделировались события 1240–го года, когда на новгородскую землю двинулось шведское войско, а молодой князь Александр внезапным ударом разгромил его на Неве, за что и получил в народе прозвание «Невский». Начальная ситуация в игре была именно такая: шведы приходят на новгородскую землю. Однако игра – это не модель: она не имеет жесткого сценария, а сюжет разворачивается в результате свободных действий всех игроков (точнее, их персонажей в рамках игрового мира). Т. е. наша задача – не воспроизвести историческую ситуацию, а именно поиграть на ее основе, получив удовольствие от погружения в мир игры. Поэтому предсказать заранее, выиграют ли русские, или проиграют (а может, вообще со шведами союз заключат?… или еще что?… ), было нельзя.

Теперь хроники.
Вечер первого дня. Открытие. Ну, тут вы все знаете сами. Мало того, что часть игроков пришла поздно и парад пришлось начинать уже затемно – так и кое-кто из мастеров, большой любитель повыступать перед публикой ;-), продержал народ до ночи. После парада игра официально началась, но мы, например, только и успели что прочитать вечернее молитвенное правило «на сон грядущим». Часть новгородцев, зашедших в церковь ознакомиться, попали как раз к этой «службе», поэтому волей-неволей постояли и дослушали до конца. Что удивительно – многие после этого действительно пошли спать. :-)

 

Второй день. С утра – взятие шведами Изборска. Взятие было запланировано по сюжету, поэтому сражавшиеся там русские воины дрались для удовольствия и антуража, но не для победы. В Новгород их (почти всех) доставили израненными, но еще живыми, однако врача в тот момент в городе не было…
Примерно в то же время я встретил в городе католического монашка (ну, тогда он так мне назвался), которому напомнил, что земля здесь православная. Я позволил ему «все смотреть, но ничего не трогать», то есть не пытаться проповедовать свою веру – и в этом случае обещал защиту от всяких посягательств на свободу, жизнь и достоинство. «Зайди даже и в Святую Софию» – предложил я ему, – «посмотри на наш храм». Не знаю, послушал ли он. Но если нет, сам виноват: храм, и правда, был дивно хорош.

Потом в игре была пауза. На два часа назначена ярмарка, а время еще – пол-первого; Литургию служить уже поздно, политических событий почти никаких. Вроде бы договорились с псковичами сходить-поговорить к их князю (он что-то сильно «носом вертел», да все от Новгорода в шведскую сторону). Я начал собираться, и в процессе вдруг как-то неожиданно… повстречался со шведским патрулем. Оказалось, что одна и та же дорога может считаться и «в городе» (если идти по ней от Софии к палаткам), и «за городом» (если идти от Изборска до трактира). Потом я этот казус пояснял так, что «кони у шведов страшно прыгучие: через новгородскую стену туда-сюда так и скачут!» [это, понятно, шутка была такая], но в момент встречи было не до шуток. Шведы были посланы специально за пленником – и тут такая добыча! Так что они, недолго думая, оглушили и уволокли епископа к себе. Я по жизни поинтересовался – как это, вообще, согласуется с игровой логикой и убеждениями персонажей – но они отбоярились, что, дескать, им все равно: они, якобы, тупые служаки, в сане священников не разбираются, и, вообще, у них приказ. Так я оказался в гостях у шведов первый раз.

Почти сразу епископа Спиридона вызвал на беседу военный комендант Изборска (Люк). Он должное уважение епископу оказал, и, хотя говорил много и грозно, но отпустить обещал без помех и вреда здоровью. Только предлагал подумать: дескать, Новгороду все равно не устоять, хоть против шведов, хоть против монгол, так может лучше миром сдаться шведам, а те уж и от монголов защитят?… И пострадает, дескать, только князь (которого, конечно, придется сместить и своего правителя поставить), а в остальном – никакого убытка: и населению вреда не будет, и даже в вере препятствий чинить не станут. Я (т. е. епископ) обещал молиться и думать, но честно предупредил, что на положительный ответ рассчитывать не стоит.
Во время разговора, тут же, за спиной коменданта, я заметил давешнего «монашка». Теперь он был уже в облачении: вот те раз, да это же собрат-епископ! Ну, католический, разумеется. Впрочем, «собрат» братских чувств отнюдь не питал. На напоминание, что в Новгороде к нему отнеслись куда лучше, чем ко мне в Изборске (до начала разговора я успел уже и в шведской тюрьме посидеть), хмыкнул «ну так и что же?… », а на предложение поговорить возразил «не думаю, что в этом есть какой-то смысл». Так что диалога в тот раз не получилось.

Тут же у шведов вышел скандал. Военный комендант обещал меня отпустить, а вот начальник армии (Вадим) велел вести в тюрьму. (Потом оказалось, что у епископа Вильгельма тоже были претензии на верховную власть и свои идеи о том, что со мною следует сделать, но в этот раз он промолчал.) Они разругались прямо на глазах у подчиненных, отчего я получил искреннее удовольствие. Однако результат оказался не лучшим: комендант бросил меч на стол и заявил «раз моему слову тут не доверяют, я ухожу», власть перешла к командарму, а я снова оказался в тюрьме.

Своя польза была и в этом. Такой легкой и искренней молитвы, как в тюрьме, у меня давно уже не получалось. :-) Однако когда в «окошко» камеры смотреть надоело, стало ясно: отпускать Спиридона никто не собирается и надо что-то делать. Частично по игре, частично по жизни (т. е. по правилам: максимум плена – 2 часа) мы договорились с командармом об освобождении на условиях выкупа. При этом, по его словам, епископ Вильгельм отпускать меня вовсе не хотел, а подумывал тихо-мирно прирезать. (Вот они, «братские чувства» католиков, хе-хе.) Заодно мы договорились с командармом о взаимном уважении: фактически – что при следующей встрече он снова в плен меня брать не будет. Впрочем, судя по последствиям, эта договоренность в мозгах командарма быстро трансформировалась в «больше на глаза мне не попадайся, а то следующий раз получишь по полной программе». :-)

Епископ прибыл в Новгород, где все уже стояли на ушах: Владыки Спиридона нет, и неизвестно, где он. (Вообще-то, епископа в плену у шведов видел татарин-Элис, но он почему-то решил этой новостью с новгородцами не делиться.) Послушница-телохранительница (Ираида) сама, похоже, готова была прибить этого безалаберного «владыку», который гуляет где попало, подвергая опасности свою драгоценную жизнь. Успокоив паству и князя, епископ благословил обед – а там и ярмарку, которая вскоре последовала.
Надо сказать, что из-за плена у меня сорвался оговоренный с псковичами поход к их князю. Тот склонялся к союзу со шведами (как позже выяснилось – успел и католичество принять, изменник!), и я надеялся, побеседовав, вернуть его на путь истинный. Но было поздно: в аккурат на ярмарке псковского князя кто-то тихо прирезал…

После обеда с ярмаркой была атака Пскова. Шведы пришли под стены все наличной армией – а принявший власть псковский боярин (Валуа) вдруг отказался от помощи Новгорода! Точнее, первых пришедших к нему воинов-новгородцев он взял в заложники, а остальным не стал открывать ворота, оставив их под стенами на верную смерть (шведы уже приближались). Причиной же было то, что, дескать, «пускай ваш новгородский князь выдаст нам убийцу нашего князя, он-де знает, кто виновен!» Я долго стыдил его, что простые воины, которые пришли на подмогу Пскову (почитай, что на верную смерть!), не могут отвечать за безвестного убийцу. В конце концов он усовестился и впустил новгородцев – но было поздно: псковичи даже не успели закрыть ворота, как туда ворвались шведы.
После скоротечной битвы Псков был взят. Мирных жителей и священство не тронули, однако бойцов положили почти всех. Тут же в город прибыл и епископ Вильгельм, и первым его распоряжением было… «Всех раненых – добить!» Ужасное чувство: говоришь раненому последние слова – а сзади уже ждет вражеский солдат, чтобы, когда ты встанешь, добить его… Двух или трех человек я спас от немедленной смерти, усовестив врагов («Не бери грех на душу, он и так скоро умрет!») – но это была только отсрочка…

Командарм позволил уйти из города матушке Софье (когда она принесла в Новгород весть о взятии Пскова, женщины подняли там небывалый плач), а потом и мне – с обозом мертвых.
Тем временем к князю пришел псковитянин с посланием от шведов: кто-то из наших воинов был ранен, но еще жив, и их предлагали отдать нам за выкуп. Мы собрали требуемую сумму и отправились с посланником в Псков; но там, пока нас держали сначала под воротами, а потом в ожидании в городе (уж не специально ли?… ), раненые успели скончаться. Выкупа за тела шведы, правда, просить не стали, однако епископ Вильгельм предоставил мне чудный выбор. Либо мертвые остаются у них без погребения, либо, если я хочу отпеть их по православному обычаю, то могу забрать – но в этом случае потом должен вернуться назад, один.
Бросить тело без погребения – не означает всенепременно погубить душу, но очень к тому близко. Поэтому выбора у меня не было (хитрый католик наверняка это понимал, как и то, что слова я не нарушу): я обещал вернуться, мы забрали еще один «обоз», вернулись в Новгород. Я рассказал князю, что должен идти в плен, – «Ох, Владыко, проще всего мне было бы тебя не отпускать… », – «Нет у тебя такой власти, князь, я держу ответ только перед Богом… да митрополитом Киевским, номинально». Монахиня Софья порывалась идти хоть вместо меня, хоть со мною вместе, но я ей запретил: военной ценности она не представляла, возиться с ней никто бы не стал, посадили бы в тюрьму, и делов. А то и прирезали бы, не думая.

Я пошел к шведам, формально – в Псков, реально – в Изборск (они по жизни вернулись туда и кто-то уже стал собираться домой). Меня даже продержали сколько-то времени под воротами, что дало повод повозмущаться: «Я тут к вам в плен пришел, а вы меня не пускаете!» В плену, впрочем, обошлось без тюрьмы; я дождался епископа Вильгельма, и мы поговорили. Некоторые моменты этого разговора повторялись, подозреваю (ну, с незначительными изменениями), всю тысячелетнюю историю православно-католического спора. Вильгельм: «Вы тут без моего ведома беседовали с комендантом… » – я аж рассмеялся: «Может, мне у вас разрешения спросить надо было?… Извините, любезный, но пока это моя епархия!» – «Формально, Владыко, уже только формально… »
Тут надо сказать, что на игре планировалось устроить богословский диспут. Я долго готовился, мы с Андреем (епископом Вильгельмом) даже заранее обговаривали темы… И вдруг – никакого диспута. То есть я (и как Дэл, и как епископ Спиридон) много раз предлагал это Андрею / епископу Вильгельму – но тот всегда отказывался. И даже когда я находился у него в плену, и все обстоятельства были на его стороне (мало что моя судьба зависела от его воли, так со мною банально не было богословских конспектов!), он не захотел дискутировать. Я попытался увлечь его сначала одной, потом другой темой, но в ответ вскоре звучало «ладно, говорить можно до бесконечности, а у нас есть дела поважнее». (Делами поважнее была отправка меня в плен в Данию, подальше и с глаз долой.) Поэтому, полагаю, что победу в богословском споре одержало Православие: как говорят в спорте, «за неявкой противника».

Однако тут возникла проблема. Вильгельм хотел отправить Спиридона в Данию и еще куда подалее: не убивать («а то знаю я ваших, найдут способ прославить как мученика!»), но полностью выключить из игры. Такой «виртуальный плен» – способ эффектный, но не очень честный (хотя, конечно, не запрещенный правилами). Простого персонажа, например рядового воина, «отправлять» куда-то бессмысленно: игрок тут же выйдет другим таким же воином. А вот отослать в «виртуальный плен» именного персонажа – значит создать проблемы игроку. Ведь если бы я погиб в роли епископа – тут все понятно, вышел бы в следующей роли кем-то другим (ну, простым священником). А вот если жив, но «в Дании» – что делать и как это понимать? Считать, что я по-прежнему играю Спиридона – и тогда выходить из игры? Или возвращаться в игру – но уже новым персонажем? Но тогда бы это означало, что я отказываюсь от прежней роли; фактически – что я с ней не справился.
Такой вариант меня, конечно, не устраивал. Однако Вильгельм был непреклонен («в Данию!»), поэтому я решил выиграть хоть что-то и потребовал, чтобы, если уж он отправляет меня в плен, то пускай реально отправляет со мною и отряд охраны. То есть, если он выключает из игры Спиридона, то теряет и нескольких солдат: размен явно неравноценный (солдаты, мы помним, легко возрождаются), но лучше чем ничего.
Юмор состоял в том, что свободных солдат у Вильгельма на тот момент осталась одна штука. :-) После взятия Пскова шведы как-то быстро разбежались – кто домой, кто ужинать, кто еще куда, и в Изборске (который в тот момент считался Псковом), находилось, кроме Вильгельма, всего два или три человека. Одного из них и выделили мне в сопровождающие.
Конвоир уступал мне по возрасту, росту и игровому опыту: понятно, что сбежать от такого охранника по жизни ничего бы не стоило. Но в действие к тому моменту уже вступил план «Перехват», поэтому я не стал совершать лишних телодвижений, а спокойно последовал за сопровождающим (даже успокоив его: «Да не буду я убегать, не волнуйся!») до момента, когда он вышел в аккурат на нашу засаду.
Тут конвоира, понятно, порубили, епископа освободили, и все вернулись в Новгород. Спиридон вознес благодарственные молитвы о чудесном избавлении, город тоже (надеюсь) порадовался, и новгородцы наконец расселись за столами: все уже давно ожидали начала веча.
Окончание во 2–й части.

Фото участников игры