19 сентября 2008

ФОТОРЕПОРТАЖ: Игра. Часть 2

Вече получилось не очень жизненное. Большинство присутствующих в основном молчали, и хотя Миша Новгородский (Валуа) всячески бузил и мутил, народ толком так и не расшевелился. Замечу, что у нас с князем голосов (в сумме) было больше, чем у всех остальных участников, поэтому никакой интриги на вече для меня не было. Решали: сидеть за стенами или идти сражаться в поле; приняли решение идти брать Псков, а там – как получится.
Получилось не очень. Чисто организационно: дело было уже к вечеру, народ устал, по-этому и «наши» собирались почти час, и у шведов бóльшая часть войска вышла из игры (кто ушел домой, кто просто навоевался за день и снова одевать доспех уже не хотел), так что штурм и взятие Пскова были скорее необходимостью, чем удовольствием. Я поначалу остался в Новгороде и гадал, захватят ли в плен Вильгельма (ведь, находясь по жизни в Изборске, по игре он должен был быть в Пскове): нет, не захватили. Видимо, успел виртуально переместиться. :-)

Мы отправились под Псков и успели как раз к завершению штурма. Город был взят, а наши воины чуть не упустили вражеского «полководца», которым в это раз почему-то был католический монах брат Мартин. После разгрома своей армии он шустро выскочил в ворота и помчался к Изборску, но на тропинке как раз стояли мы с Софьей. Схватив Мартина в охапку («Куда это вы так спешите, друг мой?!»), я передал его своим воинам, и мы отконвои-ровали монашка в Новгород.
Тут встал вопрос: что делать с пленником? Поначалу, каюсь, я хотел его даже заковать: «гостеприимство» епископа Вильгельма все еще сидело в душе занозой. Но потом, выяснив, что Мартин лично ничего плохого нашим людям не совершал, я ограничился взятым с него обещанием не пытаться бежать. Похоже, можно было обойтись и без обещания: стоило мне заговорить о том, что православные относятся к врагам не в пример честнее и гуманнее католиков, как он сам попросил «политического убежища» и даже заговорил о переходе в Православие.
С Православием я решил повременить, а вот раненых нам брат Мартин вылечил. И остался в Новгороде на правах гостя, подумывая, как бы вернуться к своим уже в роли лазутчика. Но тут по его душу пришел епископ Вильгельм собственной персоной. :-)

Епископ явился с охраной, но в город входить не стал (а зря – мое обещание не чинить ему вреда оставалось в силе!) и, стоя за воротами, завел переговоры о выдаче, как он полагал, «пленника». Новгородцы в это время скучали и ждали ужина, а тут такой гость! – конечно, все сразу высыпали на стены и начали наперебой торговаться. Вильгельм, похоже, быстро пожалел, что предложил выкуп: все орали кто во что горазд, цифры назывались одна другой больше, скоро речь пошла уже и о конях, а когда епископ заикнулся, что у них нет столько денег, Миша Новгородский возопил: «Так мы вам одолжим!!! » :-) С этого момента начался откровенный стеб над «посольством»; епископ послушал-послушал, и когда прозвучало предложение станцевать, да еще хороводом – развернулся и ушел. Видимо, решил, что всерьез обсуждать тут больше нечего.
(Хотя – вот она, западная надменность! Ну разве любой наш человек, пусть даже и епископ, отказался бы сплясать за то, чтобы вызволить из плена соотечественника?… )
Но новгородцам этого было мало. Идея – «одолжить шведам денег на бедность» – крепко засела в их шальных головах, поэтому по кругу тут же пустили шапку, накидали туда «рубликов», а потом Миша Новгородский добыл бересту, «писáло», и сел сочинять послание к шведам. Новгородцы толкались вокруг, ржали и давали советы; картина была – ну в точности «новгородцы пишут письмо шведскому епископу». :-)

Дальше было не так интересно. Брата Мартина с деньгами и письмом взялись сопроводить до Изборска; уже по пути татарин (Элис) вдруг решил, что лучше доставит его туда сам (уж не знаю, какой такой очередной коварный план созрел в его «узкоглазой» голове), на предмет чего мы с князем даже писали своим людям записку; татарин наших не догнал и вернулся очень злой… В общем, эта сюжетная линия развития не получила (и даже находясь у «своих», брат Мартин нам больше ничего полезного не сделал – может, врал, что хочет перейти к русским?… ), но удовольствия от «торговли» с епископом Вильгельмом новгородцы получили много.

Потом был ужин, а потом долгое, уже пожизневое, сидение на трактире в ожидании начала Купалы. По календарю праздник Ивана Купалы не попадал ни на дату игровых событий (13–15 июля 1240 г.), ни на реальную дату игры (1–3 августа 2008 г.), но его решили устроить, чтобы народ мог повеселиться по-жизни, не слишком выбиваясь из игровой стилистики. Надо сказать, что днем в субботу температура поднималась до вполне летних значений, и мне было жалко наших воинов [представьте сами: сражаться в тяжелом доспехе, да еще надетом на толстый поддоспешник, типа стеганки, да еще в жару!]. Однако к вечеру упал туман и стало весьма прохладно. Меня это, честно говоря, порадовало, поскольку должно было хоть сколько-то ограничить фривольное купальское раздевание. Которое я не только не мог благословить как «епископ», но даже и участвовать в нем как семейный человек. :-)
Тем более что семья потребовала внимания: дочка, оставленная с бабушкой в Термальном, неожиданно и сильно разболелась, и нам пришлось прямо с полигона ехать туда ее забирать. Ночь прошла почти без сна, а на следующий день Нина сидела с Олей и на игру, конечно, уже не поехала.

Так вот, третий день. С утра я почитал в храме утреннее молитвенное правило. Далее было благословение воинов, которые ушли отстаивать Псков. Достаточно легко выиграв в поле (и таким образом удержав Псков), они тут же «двинулись» на Изборск. Изборск, по жизни не приспособленный к серьезному штурму, отыгрывался все тем же самым Псковом. То есть шведы вошли в город, закрыли ворота, и наши штурмовали его снаружи. Битва была довольно однообразная: противники стали в штурмовом коридоре и долго охаживали друг друга копьями, порой пытаясь пойти в прорыв. Время шло, с обоих сторон постепенно иссякали силы (и реальные, и хиты) и количество бойцов… Когда в живых осталось всего несколько человек, татарин (ему князь поручил командование штурмом) отвел войска. Таким образом, новгородцы хотя и не проиграли битву, но не взяли Изборск. Это означало, что теперь нам предстоит ждать шведов под Новгородом…

Когда воины вернулись в лагерь, мы еще раз (уже последний) отслужили «заупокойную» для вновь поступивших «трупов». Присутствие на этой службе для «почивших» было по желанию, потому что к тому моменту некоторые игроки успели погибнуть уже по 2–3 раза и столько же раз на «отпевании» полежать. Поэтому, чтобы не мучить людей, мы «отпели» их виртуальных персонажей, оставив игрокам свободное время.
Потом был обед. На обед (как и на ярмарку в прошлый день) собрались все: организо-ванного питания у шведов в лагере не было, поэтому ели из общего котла. Тут спасибо Ялини, которая в третий день добровольно взяла на себя обязанности повара и не позволила нам помереть голодной смертью. Однако даже на общей трапезе полностью отвязаться от ролей было нельзя, поэтому то шведы подначивали: «Ешьте, ешьте, новгородцы! Ешьте побольше, у нас тут как раз штурм намечается!», то новгородские девушки принялись ловить епископа Вильгельма и долго гоняли его по городу с криками «На сеновал!!! » Эпизод не вполне игровой, он был в то же время очень символичным: шведский епископ, подняв подол мантии, шустро удирает от новгородских женщин.

Раз новгородцы проиграли под Изборском, на последнюю битву шведы пришли под Новгород (иначе бы она состоялась «на Неве», то есть в чистом поле). Владыко Спиридон еще раз благословил воинов на бой. Надо сказать, что терять новгородцам было уже нечего: ведь к 1240 году центральная Россия была захвачена, а южная – так и просто выжжена мон-голами. Новгородская область оставалась одной из последних нетронутых (она платила дань, но не была завоевана!) – и, наверное, самой сильной из них. Пади сейчас Новгород – и всей Руси, почитай, пришел бы конец. Поэтому епископ призвал воинов не жалеть живота своего-по чину Литургии (даже и игровому) – но не до того сейчас уже было: шведское войско стояло под стенами и било тараном в ворота.
Бойцы пошли на стены, а епископ – в храм, где молился о даровании победы русским. Тут надо сказать, что бывают на игре моменты, когда игра сливается с жизнью. И тогда чисто игровые, казалось бы, переживания вдруг захватывают тебя целиком. Так было и у меня тогда. Уж казалось бы, о чем тут беспокоиться и о чем молиться?… На игре – вообще нет разницы, кто победит: ведь все мы живы, все мы друзья, и все мы получаем удовольствие от игры. А в жизни – так когда был тот 1240–й год, и все там уже решилось давно, причем к славе именно русского оружия… Так ведь нет же – от всей души, искренне: «Господи, прости нам прегрешения наша!… Даруй победу воином нашим!… Сохрани веру Православную!… »
А помолившись в храме, Спиридон пошел к стенам, и тут, я считаю, Православие одержало самую убедительную духовную победу. Дело не в том, что в последнем сражении выиграли именно русские, я говорю не о битве. А о том, что в момент боя епископ Спиридон находился рядом с воинами, «поддерживая их молитвой», и не отступил, даже когда шведы прорвались в город. (Это при том, что при победе католиков ему грозил – в лучшем случае – плен и депортация, так что «разумнее» было бы заранее покинуть Новгород.) А вот епископ Вильгельм тоже поначалу находился рядом со своим войском… но как только стало ясно, что шведы проигрывают, он со всех ног бросился в лес – да так споро, что под Новгородом его больше уже и не видели. (То есть Андрей вернулся, конечно, из леса… но только когда игра уже закончилась. :-) )
«Друг мой» – сказал я ему уже после окончания игры, но все еще в образе епископа Спиридона, – «вы вчера говорили, что священник есть образ Христа. (Это прозвучало в разговоре, состоявшемся в плену.) Так вот, если вы не готовы погибнуть за веру, как это сделал наш Спаситель – нечего и надеяться, что вера ваша будет утверждена».

Это все – по хронологии. И напоследок еще несколько замечаний и примечаний.
Относительно расположения Святой Софии. Храм был поставлен слегка за городом, но считался находящимся в городе; такая условность, конечно, не очень хороша. Но «за» такое расположение было множество факторов. Это и удобное место, и удаленность от трактира и ярмарочной площади. А главное – возможность раздвинуть игровую территорию, что я счи-таю важным еще с арабского шатра на «Затмении» (см. статью про игровой менеджмент в «ВС» № 13). Не общую – понятно, что по полигону мы бегали между Новгородом, Псковом и Изборском, – а территорию самого города. Другое уж дело, что заходили в храм горожане не так часто…
Совершенно не сыграли письменные источники. Я долго готовился, собирал информацию. Потом объехал полгорода, нашел коричневую бумагу – такую, чтобы по цвету была близка к пергаменту или картону. Напечатал их – «Летопись Новгородскую», «Жития святых», «Историю Церкви». Вот только переплести толком не успел; а то была даже мысль – сделать каждой книге, как положено, деревянную обложку. И что?… А ничего. «Жития» и «История Церкви» не сыграли, потому что предназначались в первую очередь для диспута с католиками (которого-то и не было). А «Летопись» не понадобилась даже новгородскому писцу, который, по идее, должен был ее хотя бы хранить, а по-хорошему – так и дополнять, исправлять и вообще в каждую бочку затычкой с этой самой летописью влазить. Но нет. Так и пролежали все эти коричневые бумаги мертвым грузом всю игру. (А теперь у меня дома лежат.) Спрашивается, зачем делал?… Абыдно, да.

И наконец – для посторонних. Если вы по прочтении этого отчета решали, что столкнулись с бандой сумасшедших – успокою вас: да, примерно так все оно и есть. :-) Мы действительно слегка сумасшедшие – но при этом довольно мирные и занятные. Ну где еще, скажите вы мне, можно увидеть, как кандидат наук и сантехник вместе строят Святую Софию?… А?
Такая уж это штука, игра.

Андрей Ляндзберг
Фото участников игры